Сайт города Долгопрудный, официальный сайт газеты Долгие пруды, новости, события, объявления, происшествия, заявления официальных лиц

Яндекс.Погода

суббота, 24 августа

ясно+11 °C

Онлайн трансляция

К 70-летию Победы. Чаепитие с ветераном

07 нояб. 2014 г., 10:03

Просмотры: 1817


30 октября Емельяну Степановичу Дружченко исполнилось 89 лет

30 октября Емельяну Степановичу Дружченко исполнилось 89 лет

Об этом удивительном человеке нам рассказал Лев Мельников, председатель Совета ветеранов г. Долгопрудный. Сам Емельян Степанович Дружченко не жалует общественные мероприятия, не посещает их. Но на предложение прийти к нам в редакцию ответил согласием. Глаза этого человека ясные, добрые, веселые, чувство юмора – отменное, крепкое рукопожатие, отглаженные брюки и молодежная бейсболка (дело было летом). Наш гость пожаловал в редакцию газеты с конфетами... Сказал: «Это вам, девочки, подготовился к чаепитию». Не правда ли, приятный и удивительный по современным меркам жест, после мы еще долго вспоминали Емельяна Степановича и его угощения. А в тот день быстро накрыли на стол, заварили чай, и наш почетный, совершенно необыкновенный гость стал рассказывать.

Крестьянское детство

Родился на Украине, село Проруб. Моя семья – крестьянская, когда-то была очень большой. Но многие умерли. В 29-30 годах был сильный голод. Осталось нас: мама, трое мальчиков и сестренка (Старшие братья Павел и Дмитрий погибли в первые же дни Великой Отечественной войны. Один под Киевом, другой – под Харьковом. Сестра Мотя умерла в 1985 году.).

Не знаю, как мама нас сумела спасти. Было трудно. Работала она за трудодни. Весной полегче становилось – крапива, щавель, потом на огороде картошка, лучок. Лет десять мне было, тоже начал работать в колхозе – то сено убирал, то лошадей пас.

Повезло попасть на фронт

Началась война. Мы оказались в оккупации – было очень тяжело. С радостью встретили освобождение в сентябре 43-го. Сразу же после этого, через три дня меня призвали в армию. Так, в 18 лет оказался на 1-м Белорусском фронте, в 53-м отдельном мотопонтонном батальоне. Мы возводили инженерные сооружения, строили мосты, наводили переправы – Белоруссия ведь вся в речушках и болотах. Наша часть всегда шла за наступающими войсками. Выйдут наши войска на новую местность, разведчики посылаются вперед, после них мы следом. Хлеба нам доставалось чуть побольше, чем частям 2-го эшелона, потому что мы считались войсками 1-й категории. Но, конечно, все равно всегда хотелось есть и спать.

И вот через Белоруссию, Польшу и Германию, вплоть до конца войны, мы прошли пешком до Берлина. Спали и в снегу, и в траве, и в грязи в любую погоду. Видимо, от таких стрессов организму тогда было не до болезней, как-то выдерживали.

Если наступления задерживались, наступающие войска никак не могли прорвать оборону противника, у нас была небольшая передышка – мы и баню организовывали, и постираться могли. И все же, когда я попал на фронт, Советской армии было уже полегче – обмундирование было лучше, чем в начале войны, вооружение имелось, и, самое главное – мы чувствовали, что наступаем. Так что мне повезло (смеется – прим. автора).

Когда солдату страшно

Недавно читал книгу Даниила Гранина «Мой лейтенант», в ней автор описывает, как попал на войну, пишет о своих впечатлениях под обстрелом. Очень точно описывает – наши с ним эмоции совпадают. Сам во время бомбежек думал: «Да скорей бы уже в меня бомба попала, и чтобы все это закончилось!» В книге такие слова есть… Значит, правильно я думал. В перерывах между бомбежками собирали убитых, раненых, ремонтировали наблюдательные пункты, отдыхали.

Помню, в Белоруссии зимой шли ночью по деревне. Большая деревня была, а остались торчать только одни трубы – вся сожжена была дотла. Идешь, смотришь – а в темноте виселицы… на одних старики, на других женщины, дети, ветер их раскачивает. Страшно…

Приятная ошибка

При наступлении на Берлин мы форсировали реку Одер – наводили переправы. В Берлине тоже было много работы – река Шпрее и множество каналов, а их тоже надо было форсировать. Наши войска тем временем подбирались к самому Рейхстагу. Берлин бомбили, обстреливали.

В Берлине нас разместили в одном более-менее целом здании. Вдруг, ночью вызывают нашу часть, сажают на подводы и везут, никто не говорит, куда. Едем через лес и видим, что что-то тут не так – много трупов вокруг. Оказывается, там разгромили немцев, которые пытались уйти в западную зону. Потом вдруг слышим – стрельба. Однажды мы уже попадали в такую ситуацию – в Белоруссии. Дело в том, что у немцев была хитрая тактика. Наши части идут вперед – немцы отступают, но одну танковую группу с десантом оставляют в нашем тылу. Потом, впереди наши ведут бои с основными силами противника, а оставленные танки с десантом идут по нашим тылам, зачищают – гибло много наших солдат.

Вот мы и подумали, что попали под такую зачистку… приготовились к бою. Ошиблись! Оказывается, командир остановил нас – послал вперед разведку. Разведчики вернулись и начали стрелять вверх, а потом мы услышали крики: «Ура, братцы, война кончилась!» Это было ночью 1 мая. К утру мы вышли из леса к реке Эльба в районе города Магдебург, а на той стороне нас ждали американцы с криками – «Рус, рус, победа, давай выпьем водка!»

Победители в худых сапогах

Место, в которое нас привезли – был тоже пригород Берлина, место, где уцелели дачи немецкой военной верхушки. До этого, как я уже говорил, мы спали в землянках, в окопах, на траве, а тут впервые выделили места в помещении! Такая радость была. На следующий день дали задание: подготовить здание немецкого военного училища в пригороде Берлина Карлсхорст к приему высоких гостей. В помощь нам дали немецких жителей. Под моим руководством была группа немок, они мыли полы, окна, белили стены. Уже в Германии сменил свои обмотки на старые сапоги, просил сапожников – почините, а они ни в какую, мол, делаем только офицерам. Так и ходил в худых сапогах!

Задание исторической важности

Командующий фронтом маршал Георгий Жуков сам проверял, как мы выполнили задание по приведению в порядок того здания. Видел Жукова несколько раз, суровый мужчина, конечно. В общем, подготовили мы здание, вымыли, вычистили. Потом другие службы привезли мебель. Как потом мы узнали, в этом помещении был подписан акт безоговорочной капитуляции Германии. Мы видели, как прибывали американские, французские и другие делегации, но как именно там был подписан акт капитуляции прочитали уже в газетах, увидели в фильмах.

Жизнь продолжается

Емельян Степанович рассказал еще много интересного. У него свой взгляд на происходящее в современной России, особые воспоминания о событиях начала 90-х. Этот человек искренне признался: «Не думал, что после такой войны будет так тяжело. Иногда, конечно, обидно за некоторые вещи, которые в мире происходят. Ну, ничего…».

После войны в составе сапёрных частей Дружченко Емельян Степанович был направлен на разминирование минных полей в Белоруссии, которых там было очень много (и немецких, и наших). В 1950 году был направлен в Киевское училище связи, по окончании которого служил в Харькове, а затем на Чукотке до 1955 г. После этого служил в рядах Советской Армии в Подмосковье вплоть до 1965 года. Майор в отставке. Награждён боевыми наградами: Орденом Отечественной войны II степени; медалями «За боевые заслуги», «За взятие Берлина», «За победу над Германией» и другими. И в настоящее время приходят награды. Недавняя – «70-и летие освобождения Белоруссии».

С 1955 года в Долгопрудном. Более пятидесяти лет прожил с любимой женой – Михалёвой Серафимой Уваровной, с которой познакомился в поезде по пути к месту службы на Чукотку. Молодые люди переписывались три года, а в 1956 году поженились и не расставались до 2008 года, когда Серафимы Уваровны не стало. Они оба работали в Московском физико-техническом институте (МФТИ), вырастили сына, занимались в свое время садово-огородническими делами. Сейчас, правда, Емельян Степанович уже не такой заядлый садовод, как раньше – здоровье уже не то, много времени и сил уходит на лечение... Зато большие надежды возлагает на внука, очень хочет, чтобы у него все хорошо сложилось, чтоб он, как и все мы, жил только в мирное время.

Екатерина Арефьева